30 декабря на 94-м году жизни отошел ко Господу старейший заштатный клирик Гродненской епархии иерей Василий Ринкевич. Выражаем искренние соболезнования сродникам почившего и знакомим читателей с биографией пастыря.

Жизнеописание иерея Василия Васильевича Ринкевича

(13.09.1927 – 30.12.2021)

Иерей Василий Васильевич Ринкевич родился 13 сентября 1927 года в крестьянской семье в деревне Лясковичи, которая располагается вблизи старинного белорусского города Яново.

Перед войной Василий Ринкевич поступил в польскоязычную школу и до 1939 года успел закончить 4 класса. Один раз в неделю в школу приходил православный священник из Яново и преподавал Закон Божий.

С приходом советской власти школа стала русскоязычной и Василия перевели не в 5-й, а в 3-й класс школы. Таким образом, до войны он успел закончить только 4 класса школы. По его признанию русский язык давался ему с трудом.

С юношеских лет Василий полюбил церковное пение и чтение. Настоятелем храма в Лясковичах в 30-е годы ХХ века был некий иеромонах, который учил мальчика Василия церковному чтению и пению.  

Начало войны, по воспоминаниям о. Василия, было неожиданным.  В день начала войны Василий был на пастбище. Вдруг послышался гул мотора, который с каждой секундой становился все громче и громче. Показался самолет, который облетел луг, где был юный пастух со своим стадом. Вдруг, самолет начал резко снизижаться и открыл огонь. Василий стал убегать, упал. Он взмолился Господу и Пресвятой Богородице с просьбой о спасении. Чудом Василий остался жив и невредим, хотя пули взрывались буквально рядышком с ним.

Годы войны в Лясковичах прошли относительно спокойно, хотя, по воспоминаниям о. Василия, жителям приходилось лавировать между немцами, полицаями и партизанами. О. Василий вспоминает о преследовании немцами местных евреев, о том голоде и издевательствах, которые им приходилось переносить.

Василий перенял от своего отца умение ремонтировать и шить сапоги, что во время войны давало возможность немного подзаработать денег или получить продукты. Во время войны он мастерил гребешки для волос из алюминия. Ночью немцы довольно часто запускали осветительные ракеты, некоторые из них не срабатывали и почти целиком падали на землю. В состав этих ракет входил алюминий. Василий собирал их, расплавлял алюминий, делал плоскую форму, в которой пропиливал прорези и получался очень востребованный в то время гребешок.

Как-то священник Яновской церкви, куда Василий ходил на службу, попросил сделать маленькую чашу для причащения. Василий не очень понял, каких она должна быть размеров, и для образца сделал ее из дерева, но батюшка сказал, что нужна очень маленькая. Тогда Василий вылепил ее из глины, а затем отлил из алюминия. На сей раз чаша батюшке подошла и по виду, и по размеру. В 1944 году при приближении фронта все жители деревни несколько дней провели в лесу, спасаясь от военных действий.

Время после освобождения также было не простое. Семья Ринкевичей, как и большинство иных семей в те дни, жила в проголодь. В сентябре 1944 года Василий Васильевич Ринкевич был призван для прохождения допризывной подготовки в Ивановский райвоенкомат. В это время его отец Василий Самуилович Ринкевич слёг с тяжелейшим воспалением и буквально за несколько дней умер в возрасте 45 лет. Семья осталась без кормильца. Груз ответственности за обеспечение семьи лег на старших братьев Иосифа и Василия. Иосифа в том же 1945 году призвали на военную службу и он был отправлен на фронт в Японию. В декабре 1945 года повестку вручили и Василию. Его определили для прохождения службы в нестроевой части в г. Бресте. После прохождения медицинской комиссии он был освобожден по состоянию здоровья от прохождения воинской службы и отправлен домой. Такой поворот событий был спасительным для семьи, поскольку после смерти мужа и призыва в армию двух старших сыновей, тяжелыми хозяйственными работами вынуждена была заниматься мать семейства - Варвара Филипповна вместе с подростками сыновьями. Возвращение Василия домой значительно помогло семье. Василий взял ведение всего домашнего хозяйства на себя и ему в этом по мере сил помогали младшие братья.

Будучи студентом Первого курса Минской духовной семинарии, Василий Ринкевич написал сочинение на вольную тему, в котором он весьма красочно и интересно описывает один из эпизодов своей жизни в качестве кормильца семьи. Рассказ передает колорит жизни крестьян-полешуков на болотистом Полесье и в тоже время показывает весь груз ответственности, которая лежала в то время на Василии. Думается, будет уместным привести это описание полностью:

Зимняя поездка

«Это было в начале 1948 года, когда у нас не хватало сена, и я ездил за пятьдесят  пять километров. Зима была бесснежная и приближалось уже к весне, но мороз еще держал. Отца у меня уже не было, и мне надо было заботиться о хозяйстве, так как я был старший в семье. Собралось нас три человека – все мы были родственниками. Мы советовались выехать в двенадцать часов ночи. Накануне я подготовил повозку, насыпал овса в мешок для лошади. Мать приготовила на дорогу кушанье, и в двенадцатом часу ночи мы собрались и выехали. Ночь была тихая, ясная, мороз трещал. Двадцать километров мы ехали по знакомой шоссейной дороге. Все время ехать на повозке было невозможно, потому что было холодно ногам, и нередко приходилось бежать за повозкой, чтобы обогреться. Когда мы проехали шоссейную дорогу, то повернули направо и поехали по дороге, которая шла между лесами и болотами. Рано утром мы приехали в первую деревню по этой дороге. Мы здесь остановились подкормить лошадей. Давши лошадям корму, мы вошли в дом, возле которого остановились, чтобы обогреться. Хозяин этого дома пригласил нас сесть, указывая на стулья, мы по его просьбе сели. Он спросил откуда мы и куда едем, мы сказали, что едем за сеном. Он предложил нам сено, которое мы не покупили, потому что сено было не очень хорошее, и он дорого запросил. Выйдя из дому, мы отправились дальше по узкой лесной дороге. Скоро нам встретились люди везущие сено. Мы спросили у них, где они покупали, сколько уплатили, и по ихнему указанию мы поехали дальше. Скоро мы приехали во вторую деревню, остановились  на краю и разошлись искать сена. Мы походили и ничего не нашли и придя к повозкам, сели, позавтракали и отправились дальше. Часа два мы ехали между полями. И вот кончаются поля, и начинается сплошное болото, покрытое льдом и кустами. Дорога, по которой мы ехали пошла прямо на лед, и мы поехали по льду. По этому льду мы ехали более десяти километров и не заметили, где мы переезжали реку, которая протекала по болоте. Когда мы подъехали к деревне, мы очень удивились: деревня была окружена сплошным льдом.

Въехав в деревню, мы остановились и пошли искать сена. К заходу солнца мы покупили сена, нагрузили повозки и решили здесь ночевать. День, который уже кончался, был теплый, ясный, и мы увидели, что перед заходом солнца по льду пошла вода. Скоро стало известно, что человек переезжая через реку, провалился и лошадь с повозкой ушла под лед, и едва сам жив остался. Тогда мы все очень испугались и думали как переедем реку, потому что моста в этом месте через реку не было. Но хозяин, у которого мы купили сена, нас ободрил. Он сказал, что это, наверное, провалился не здешний человек, а чужой, здешние люди знают, где надо переезжать и они без пики не ездят, а всегда возят с собой пику, и при помощи пики они находят то место, где лед толще, там и проезжают.

Этим он нас ободрил, и мы стали смелее. На другой день мы начали собираться в путь. День был пасмурный, и был небольшой мороз. Выехав из деревни, мы увидели шесть подвод нагруженных сеном – это были люди соседних с нами деревень. Поравнявшись с ними, мы остановились. Они советовались, как проехать реку. К нашему счастью из деревни выехала подвода – это человек вёз навоз на поле. Мы его спросили: «Как нам проехать реку?» Человек сказал: «Поезжайте за мной, я вас проведу». Мы очень обрадовались и поехали за этим человеком,  у него была длинная пика, которой он изверял лёд. Подъехав к реке, мы остановились. Наш вожатый пошел вперед и пробивая лед своей длинной пикой, искал удобное место для проезда.  Здесь, действительно, страшно было проезжать: по левую сторону, на расстоянии десяти метров, а по правую сторону, не более тридцати метров, были не замерзшие места. 

Наш проводник походил по льду, пробивая его пикой, и указал нам где можно ехать. Мы, хотя и со страхом, проехали реку и в благодарность нашему вожатому сложили по два рубля каждый. Он нас поблагодарил и поехал в свою сторону, а мы немного позавтракав, отправились в путь. Сейчас мы ехали другой дорогой, более глухой, и я интересовался природой: густыми лесами, холмистой местностью и разбросанными селениями, и мало следил за повозкой. И вот, на одном прекрасном месте, моя повозка ковырнулась, а я в этом время смотрел в другую сторону. Увидя это, мои сопутники начали ругать меня, я отказывался, указывая на ровную дорогу. Когда подняли мой воз, они мне приказали хорошо следить за повозкой и лошадью, и я должен был им повиноваться хотя и не с охотой. К заходу солнца мы приехали на шоссейную дорогу, покормили лошадей и поехали по знакомой ровной дороге. С вечера мороз начал усиливаться. Усталые дальней дорогой, мы взлезли на сено, чтоб немного подъехать.  Я сделал в сене гнездо, чтоб теплее было ехать, и скоро стал дремать.

Но я боролся со сном и старался следить за лошадью, так как я здесь ехал передний. Как я не старался следить за лошадью, а все-таки она повернула не там где надо, я в это время задремал и вдруг услышал сзади крики: «Не туда поехал!». Я подхватился и увидел, что моя лошадь повернула в другую сторону. Я думал, что моя повозка валится в откос. Когда я опомнился, то скорее остановил лошадь и слез на землю, повернул лошадь и выехал на дорогу. Здесь я ехал не передний, а задний. Пока приехали домой, я очень замерз, но не хотоа была слазить с сена от усталости. Приехав на свое гумно, я скорее распрег лошадь и поставил ее на место, положил ей кушать и скорей пошел в дом. Мать уже подготовила теплое кофе, я покушал и прогрузился в глубокий сон. Когда я проснулся, то уже было двенадцать часов дня, сено меньшие братья уже сложили и хвалили, что хорошее. Корова и лошадь хорошо ели». 

 Именно в это время у Василия под влиянием местного священника-иеромонаха формируется живая и осмысленная христианская вера. Он активно учится читать по церковно-славянски и петь на клиросе. Священник сказал, что у Василия хороший слух и хорошие голосовые данные и что с него получился бы неплохой священник. Как раз в это время при Жировичском монастыре открылась Минская духовная семинария и начали осуществляться наборы студентов. Теоретически можно было туда поступить, но для этого нужен был паспорт, который в сельской местности выдавали только единицам и по особым причинам. Поступление в семинарию такой причиной быть не могло. Про свое намерение поступить в Семинарию Василий рассказал своему старшему брату Иосифу и тот весьма скептически оценил возможности получить необходимый для поступления документ. Но местный священник посоветовал Василию обратиться к благочинному, чтобы тот дал назначение на должность псаломщика к одному из храмов за пределами местного сельсовета. Формально это было переездом по месту работы и давало легальные основания для получения паспорта. Яновский благочинный  поддержал желание Василия поступать в семинарию. Он походатайствовал перед епархиальным начальством и Василий Ринкевич в феврале 1950 года получил назначение быть вторым псаломщиком при Свято-Никольском храме села Дружиловичи, Ивановского района. С Указом епархиального архиерея Василий Ринкевич подал в местный сельсовет заявление на получение паспорта. Заявление было принято. В течении двух недель проситель получил паспот. Наличие паспорта открывало для Василия возможность для поступления в Семинарию. Благочинный посоветовал Василию  сразу не подавать документы в духовную школу, а побыть год в монастыре и еще поучится читать по церковно-славянски, подтянуть русский язык и присмотреться к семинарской жизни.

Василий, следуя совету отца благочинного, отправился в Жировичский монастырь. До Жирович он добирался на дрезине, которая ехала по болотной узкоколейке. Эта дорога была проложена для вывоза срубленного леса и шла как раз в сторону Жирович. Но это было только часть пути. Остальную часть Василий осиливал пешком: вышел с утра и только к вечеру прибыл в Жировичи.

В марте 1950 года Василий Ринкевич был зачислен в число послушников обители и в тоже время начал активно готовиться к поступлению в Семинарию. Он прилагал немалые усилия, чтобы подтянуть до должного уровня знания русского языка. Семинарский преподаватель русского языка давал Василию персональные уроки. Несколько раз на неделю писали диктанты и разбирали правила.

Первый раз документы на поступление Василий подал в августе 1950 года, но поступить не удалось, поскольку плохо были написаны вступительные диктант и сочинение по русскому языку. Василий остался послушником монастыря и продолжил готовиться к поступлению в семинарию. За год он хорошо подготовился к поступлению и в августе 1951 года предпринял еще одну попытку поступления в духовную школу. Перед самим поступлением абитуриент прошел весьма тяжелое испытание. После того, как Василий подал документы на допуск к вступительным экзаменам в Семинарию, его вызвали в Слонимский военкомат на беседу. Некий не назвавший свое имя и фамилию офицер в грубой форме требовал от Василия дать согласие быть доносителем, в случае поступления в Семинарию. «Будешь каждый месяц приходить на почту и начальнику почты передавать донесения под подписью «Васильев»», - требовал офицер. В итоге, Василий просто перестал отвечать на вопросы и молчал. Это вызвало ярость у собеседующего. Он подбегал к Василию, замахивался кулаком, угрожал расправой. В конце концов, в качестве последнего ультиматума было сказано: «Не подпишешь согласие на сотрудничество – не будешь учиться в Семинарии. Тебя туда просто не возьмут». На это Василий ответил: «Пусть не буду учиться, но и подписывать этого не стану». Офицер взревел: «Пошел вон отсюда!» Василий поднялся, развернулся и пошел к выходу из кабинета. «Забери свой паспорт!». Василий остался стоять на месте. Забери свой паспорт, я тебе говорю!». Василий не сошел с места. Тогда офицер поднялся, сделал шаг к Василию и буквально бросил ему паспорт со словами: «Пошел вон! И попробуй только рассказать кому-нибудь о нашей встрече. Не поздоровится! Понял?!».  Из военкомата Василий вышел абсолютно потерянным и подавленным. На улице ему понадобилось какое-то время, чтобы придти в себя и успокоится. Он был уверен, что в Семинарию ему путь закрыт. Но, тем не менее, после успешной сдачи экзаменов он был зачислен на первый курс Минской духовной семинарии.

Учеба в семинарии открыла новый этап в жизни Василия. Судя по табели успеваемости, он показывал хорошие результаты в обучении. Курсовым наставником на курсе, на котором учился Василий Ринкевич был известный о. Виталий Боровой. Очень хорошие воспоминания о. Василий сохранил также об отце Иоанне Сокале, который в свое время вернулся из эмиграции и был определен преподавателем Минской духовной семинарии. О. Василий вспоминает о всеобщей любви студентов к о. Иоанну.

О. Василий аккуратно сохранил все свои семинарские конспекты за все годы обучения. Знакомясь с этими записями видно, что уровень преподавания в послевоенной Минской духовной семинарии был достаточно высоким. Большое внимание уделялось библейским дисциплинам и греческому языку. Сохранилось около 10 тетрадей семинарских проповедей о. Василия, которые были тщательно составлены. Особенные успехи отец Василий проявил в изучении церковного пения и нотной грамоты.

Во время учёбы на первом курсе Семинарии Василий Ринкевич познакомился со своей будущей супругой – Анной Захаровной Петровой, дочерью священника Захария Петрова, которая приехала в Жировичский монастырь в паломничество.

Они общались те несколько дней, пока Анна была в Жировичах. У молодых людей возникла взаимная симпатия. После отъезда Анны из Жирович они стали переписываться. В одной из своих семинарских записных книжек Василий аккуратно вел календарь своей переписки с будущей женой. Первое написанное им письмо датируется 21 января 1952 года, а последнее полученное - 31 мая 1952 года. Всего за этот период им было написано 11 писем и 13 было получено от Анны Захаровны. Примечательно, что предложение вступить в брак также было сделано письменно без личной встречи. Таким образом, до заключения брака молодые виделись только при своем знакомстве. 10 июня 1952 года студент Первого курса Минской духовной семинарии Василий Васильевич Ринкевич подает прошение на имя ректора архимандрита Митрофана (Гутовского) с просьбой благословить вступление в брак с Анной Захаровной Петровой. Прошение было удовлетворено.

13 июля 1952 года состоялось венчание Василия Васильевича и Анны Захаровны. Таинство было совершено в Свято-Преображенской церкви с. Краснодворцы священником Ефстафием Молочко, настоятелем храма с. Чижевичи. После венчания молодая семья имела возможность быть вместе до сентября. В сентябре Василий должен был вернуться в Жировичи для продолжения обучения в Семинарии. Во все время обучения возможность для молодой семьи быть вместе была только во время семинарских каникул, когда Василия отпускали домой. По приезду в духовную школу Василий Ринкевич сразу же подает прошение о рукоположении в сан диакона, которое сопровождается ходатайством тестя – протоиерея Захарии Петрова. Но педагогический совет Семинарии, рассмотрев прошение, посчитал целесообразным совершить хиротонию Ринкевича Василия только после окончания второго года обучения. 29 апреля 1953 года он повторно подает прошение на диаконскую хиротонию. На заседании Совета Семинарии от 30.04.1953 прошение было удовлетворено и Ректор Семинарии архимандрит Митрофан (Гутовский) письмом от 1 июля  того же года ходатайствует перед митрополитом Питиримом о рукоположении Ринкевича Василия в сан диакона. 26 июля 1953 года Преосвященнейший Митрофан (Гутовский) рукоположил Ринкевича Василия в сан диакона в кафедральном соборе г. Минска.

Ставленеческий сорокоуст отец Василий проходил в Жировичском монастыре. 1 декабря 1953 года в семье диакона Василия Ринкевича и Анны Захарьевны рождается их дочь Галина. 4 апреля 1954 года диакон Ринкевич Василий подает прошение о рукоположении в сан иерея. Письмом от 8 апреля 1954 года протоиерей Иоанн Сокаль, ректор Минской духовной семинарии ходатайствовал перед митрополитом Минским и Белорусским Питиримом о рукоположении диакона Василия Ринкевича в сан иерея. 11 апреля 1954 года диакон Василий Ринкевич принял рукоположение в сан иерея от Митрополита Питирима. Примечательно, что буквально на следующий день после иерейской хиротонии Митрополит направляет иерея Василия Ринкевича на три недели для прохождения пастырской практики в приходе села Солтановщина, Несвижского благочиния. Такое решение может быть объяснено либо острой нехваткой священнослужителей при необходимости заменить настоятеля церкви в Солтановщине, либо заботой о том, чтобы молодой иерей получил опыт пастырского служения под руководством более опытного священнослужителя.

После окончания учебного 1954 года Митрополит снова на весь период летних каникул направил иерея Василия Ринкевича в приход села Солтановщина. Отметим, что совмещение обучения в семинарии со священническим служением плохо отразилось на успеваемости о. Василия. Табель оценок по семинарским предметам показывает резкое снижение среднего бала в сравнении с предыдущими двумя годами обучения. Но на последнем четвертом курсе Минской духовной семинарии ситуация с успеваемостью снова выравнивается. В итоге иерей Василий Ринкевич оканчивает духовную школу по первому разряду и получает соответствующий диплом. Впереди молодого иерея ожидала нива пастырского служения в весьма непростое и противоречивое время.

Приходское служение.

Первый приход. Всехсвятский храм села Пиревичи 4.08.1955 – 19.02.1959

После окончания Семинарии иерею Василию Ринкевичу дали отпуск на полтора месяца, который он провел в доме своего тестя – протоиерея Захария Петрова в селе Краснодворцы тогдашнего Старобинского района. 4 августа 1955 года иерей Василий Васильевич Ринкевич получает свой первый священнический Указ быть настоятелем Всехсвятской церкви села Пиревичи, Жлобинского благочиннеческого округа, Гомельской области. Этот приход возобновил свою деятельность в период немецкой оккупации. Вполне вероятно, что храм был открыт преподобномучеником Серафимом (Шахмутем).

Ситуация на приходе была очень и очень сложной. Долгое время продолжался тяжелый внутриприходской конфликт. Молодой священник также стал заложником этой противоречивой ситуации, но повел себя принципиально.  

Непростыми были отношения и с ближайшими к храму соседями – домом интернатом для сирот. Однажды, в отсутствие о. Василия, матушка Анна увидела, что старшие воспитанники дома-интерната перелезли через церковный забор и начали выкапывать сирень на территории храма. Она подошла к ним, чтобы сделать замечание и в ответ услышала бранные оскорбления и страшные угрозы, которые, учитывая нравы воспитанников интерната, могли быть вполне реализованы. Матушка вынуждена была убежать и спрятаться в доме. Когда вернулся о. Василий, она рассказала ему о случившемся. Необходимо было реагировать на эту ситуацию и о. Василий пошел домой к директору интерната, чтобы заявить о недопустимости подобного поведения. Священник встретил директора около дома, где тот беседовал с одним из преподавателей интерната. Когда о. Василий изложил суть ситуации, то в ответ услышал бранные оскорбления, за которыми последовали удары ногой и руками. Крик местных женщин остановил избиение священника.

Несмотря на многочисленные внутриприходские проблемы, отец Василий активно взялся за хозяйственные дела Пиревичского храма, который остро нуждался в ремонте. Церковь была сильно повреждена во время войны. Снарядом была разбита колокольня и сильно повреждена крыша. О. Василий, оценив обстановку понял, что если храм не будет отремонтирован в ближайшее время, его попросто закроют как не пригодный для использования. Новый настоятель сразу же начал копить церковные деньги на ремонт. В последствии проверяющий минский протоиерей М. Чуприс будет отмечать в рапорте: «Ремонт крыши сделан без дополнительного сбора денег исключительно за средства церковной кассы».  В 1956 году отец Василий занялся штукатуркой стен храма, поскольку во многих местах она начала отходить от стен и образовались трещины. В 1957 году под руководством и при непосредственном участии настоятеля Пиревичского храма начался ремонт хоров и лестницы. После разрушения колокольни все хора были засыпаны битым кирпичом, а лестница поломана. Прихожане вынесли весь мусор с хоров, отремонтировали их и починили лестницу. В 1958 году был произведен серьезный ремонт крыши.

Девять месяцев без места служения

Ситуация для иерея Василия Ринкевича обострилась в 1959 году, когда за острый конфликт со светской и церковной властью был осужден к заключению его старший брат - иерей Иосиф Ринкевич. Отец Василий был снят с настоятельства Пиревечским приходом. Сменял молодого священника заслуженный протоиерей, который в ходе передачи дел произнес фразу: «Я маститый протоиерей, а ты – простой священник!». Эти слова задели отца Василия Ринкевича и он в сердцах сказал себе: «Никогда не стану заслуженным протоиереем». За все долгие годы служения иерей Василий Ринкевич так и не принял ни одной иереархической награды.  

Назначение иерея Василия Ринкевича на новый приход было практически невозможным для епархиального начальства, поскольку его родной брат иерей Иосиф Ринкевич был осужден светским судом и уполномоченные по делам религии не желали давать согласие на назначение брату осужденного священника. Более того, иерей Василий Ринкевич был лишен справки о регистрации священнослужителя. Без такого документа деятельность священника в советском государстве была невозможной. Отец Василий с семьей вынужден был переехать в дом тестя протоиерея Захарии Петрова в д. Краснодворцы. На протяжении 9 месяцев иерей Василий Ринкевич не мог получить нового назначения. Справку регистрации священнослужителя ему вернули только в марте, но назначение на приходское служение блокировалось уполномоченными. С 12 марта по 12 мая 1959 года отец Василий был командирован в приход деревни Индура, Гродненского района. Настоятель этого храма был престарелым человеком и в это время тяжело болел и о. Василий его заменял. Служение молодого священника очень понравилось прихожанам и они обращались к митрополиту с просьбой назначить о. Василия новым настоятелем их храма, но, увы, назначение не принял уполномоченный. 28 мая 1959 года иерей Василий Ринкевич получил указ за подписью Преосвященнейшего Леонтия (Бондаря) быть настоятелем Свято-Ильинской церкви с. Кулешовка, Климовичского благочиния, Могилевской области. Однако и здесь уполномоченный по делам религий Могилевской области, не дал согласие на его назначение.

После двух отказов, отец Василий просит разрешение епископа на переход в другую епархию. Преосвященнейший Леонтий, понимая всю сложность ситуации, дал согласие на поиски места служения за пределами Белорусской епархии. Отец Василий направил запрос в Орловскую епархию и получил отказ. После этого он посетил г. Смоленск, где епископом был Преосвященнейший Иннокентий (Сокаль), бывший до этого ректором Минской духовной семинарии. Отец Василий рассчитывал, что личное знакомство с Владыкой Иннокентием по семинарским годам поможет ему решить вопрос с получением места служения. Управляющий Смоленской епархией дал согласие, но таковое, опять же, не было получено от уполномоченного по делам религии Смоленской области. Таким образом, отец Василий остался в штате Минской епархии и стал ждать дальнейших указаний епархиального начальства. Следующий указ был получен 9 июля 1959 года и согласно ему отец Василий назначался настоятелем Александро-Невского храма местечка Крево, Сморгонского района, Гродненской области. В этот раз уполномоченный по делам религии был не против служения о. Василия, но служение оказалось не долгим. Уже 10 сентября 1959 года последовало новое назначение в Могилевскую область на должность настоятеля Рождество-Богородичной церкви местечка Круглое, Шкловского района. В эту должность иерей Василий Ринкевич так и не вступил в силу того, что его назначение не получило одобрения от уполномоченного. По факту отец Василий остался настоятелем в Крево, но 1 октября он получает указ о своем освобождении от этой должности. Снова наступает период неопределенности. В итоге 27 октября выходит новый Указ иерею Василию Ринкевичу занять должность настоятеля Свято-Троицкой церкви в Ореховске, Оршанского благочиния. С этим назначением закончился период неопределенности в служении иерея Василия Ринкевича.

Ореховский Свято-Троицкий приход: 27.10. 1959 – 2.03.1961

Свято-Троицкий приход села Ореховск отец Василий принимал у протоиерея Аркадия Стрелковского,[1] который, будучи благочинным, был назначен настоятелем Петро-Павловской церкви г. Орши. В дальнейшем у о. Василия сложились хорошие отношения с протоиереем Аркадием, который, будучи человеком действительно деликатным и умудренным жизненным и пастырским опытом, много подсказывал и помогал отцу Василию. Матушка Зинаида Стрелковская была дружна с матушкой Анной. Она была  талантливым регентом, много ей помогала жене отца Василия по хору.

Условия служения в Ореховске были достаточно хорошие. За год до назначения о. Василия Ореховский приход приобрел дом для священника. Люди здесь были достаточно благочестивы. Сохранилась тетрадь, в которой о. Василий фиксировал для себя количество прихожан на службах. Так, на праздник Рождества в храм пришли 250 человек, а на Крещение на службе было 750 человек. В воскресные дни на Литургию приходило от 30 до 150 прихожан.

Когда о. Василий приехал служить в Ореховск, здесь проживал заштатный иеромонах Димитрий Титович (Азаренко), который в 30-е годы ХХ века был в сталинских лагерях. Отец Василий помог о. Дмитрию с документами, после чего заштатный иеромонах отправился в Жировичи и был принят в число братии. О. Дмитрий запомнился в Жировичах как блаженно-юродивый.

В 1960 году исполнилось 5 лет священнического служения о. Василия. Митрополит Гурий дал указ о награждении иерея Василия Ринкевича очередной церковной наградой – скуфьей. Но отец Василий отказался принимать эту награду, о чем написал письмо благочинному. Отец Аркадий Стрелковский был изумлен таким ответом и в свою очередь составил пространное письмо о. Василию, где выказывает все свое недоумения и даже некоторую обиду. Он как благочинный рекомендовал к награде о. Василия за доброе и ответственное служение, а теперь ему же нужно будет писать митрополиту, что священник им рекомендованный, митрополичью награду отвергает. Дело кончилось тем, что митрополит, узнав о таком «странном» поведении молодого священника наложил резолюцию на рапорт благочинного «впредь никогда не представлять к наградам». Так отец Василий реализовал свое намерение «никогда не быть заслуженным протоиереем».

Служение в Ореховске продлилось не полных два года. По настоянию Уполномоченного Преосвященнейший епископ Леонтий (Бондарь) издает указ о переводе о. Василия в Свято-Преображенскую церковь села Барань, того же благочиния. 

Приход Свято-Преображенской церкви с. Барань 2.03.61-18.11.63

Политика частых переводов священников с прихода на приход, инициированная советскими чиновниками, была направлена на то, чтобы прихожане не привыкали к одному священнику и не попадали под влияние его авторитета. Перевод отца Василия в Барань воспринимался и им самим, его семьей и прихожанами как обычное явление. Священнические семьи в то время часто переезжали с одного места служения в другое.

Свято-Преображенская церковь деревни Барань, назначение в которую получил отец Василий, была весьма примечательным храмом – памятником деревянного белорусского зодчества начала 18 столетия. Храм был построен без единого гвоздя. В 30-х годах церковь была закрыта, а во время немецкой оккупации люди снова открыли храм.

Переезд на служение о. Василия в Бараньскую церковь совпал с новым витком государственного давления на церковь и духовенство. В архиве о. Василия сохранился ряд документов, которые характеризуют эту ситуацию. Священник фактически устранялся от управления приходом и эта функция переходила к приходскому совету. Формально священник нанимался общиной за определенную плату и не имел права влиять ни на хозяйственные, ни на финансовые дела прихода. Отец Василий заключил с приходским советом Бараньской Свято-Приображенской церкви договор, которым оговаривался размер ежемесячной зарплаты и священник давал обязательство все требоисполнение совершать без каких бы то ни было дополнительных вознаграждений. Размер зарплаты о. Василия составлял 60 рублей, а матушки Анны, как псаломщицы, - 50 рублей. Приходской совет выделял  некоторые средства на осуществление текущих ремонтов храма, а все т.н. «излишки» церковной казны должны были перечисляться в фонд мира. Перечисления в епархию считались добровольными и приходские советы, под влиянием власти, либо не делали никаких перечислений, либо совершали их в весьма ограниченном объеме. В архиве имеется документ, где епархия обращается к Приходскому совету Бараньской церкви с призывом осуществлять регулярные перечисления средств. 

Важной задачей отца Василия в Барани стало обустройство отапливаемого крестильного помещения, поскольку без наличия такового, священнику запрещалось совершать крещение. Власти старались сделать все возможное, чтобы снизить число крещений. Новой мерой в этом направлении стало обязательное письменное согласие на крещение детей, которое составлялось двумя родителями. Нарушение этого правила грозило весьма серьезными последствиями для священника. Тем не менее, с мая по конец декабря 1961 года отец Василий совершил в Бараньской церкви 88 крещений.

По требованию властей богослужение в храме также было перенесено на ранее время. Воскресная литургия должна была заканчиваться не позднее 9 часов утра, а храм должен был быть закрыт в воскресенье не позднее 10.00.

7 июля 1962 года отец Василий был вызван на разговор с уполномоченным по делам РПЦ при Витебском облисполкоме. Общение было не простым. Уполномоченный предъявил целый ряд претензий к служению о. Василия. В частности, прозвучало требование сбрить бороду, не носить в публичных местах подрясник, не крестить детей погружением. Отец Василий ответил категорическим несогласием выполнять эти требования. Не в столь категоричной форме подобные требования озвучивало ранее и церковное начальство. Уполномоченный обратил внимание на техническое состояние храмового здания и заявил, что, якобы, церковь находится в предаварийном состоянии. Это не соответствовало действительности и предъявленная претензия свидетельствовала о намерении властей закрыть Бараньскую церковь. В скором времени это намерение было приведено к исполнению. Витебский облисполком в ноябре 1963 года принимает решение о закрытии Бараньской Свято-Преображенской церкви. Здание храма использовалось первоначально под хозяйственные нужды разных предприятий поселка, а впоследствии стояло закрытым и постепенно приходило в негодность. Интересно, что в 1989 году древний Преображенский храм в поселке Барань был разобран и перевезен для реставрации в Государственный музей белорусской народной архитектуры и быта. Здание храма было отреставрировано и теперь входит в постоянную экспозицию музея. 

После закрытия храма отец Василий Ринкевич передал антиминс церкви в ризницу Свято-Духова кафедрального собора г. Минска и получил назначение быть настоятелем Свято-Успенской церкви д. Маньковичи Глубокского района, Витебской области.

Приход Свято-Успенской церкви д. Маньковичи, Глубокского района, Витебской области 18.11.63-16.06.64

Перевод отца Василия в приход Свято-Успенской церкви д. Маньковичи был задуман властью как повод для закрытия церкви. Дело в том, что условия проживания и служения в Маньковичах были весьма непростыми для священника с двумя малолетними детьми. Каменный храм в Маньковичах был сожжен немцами в 1943 году. В 1947 году прихожане купили обычный дом, крытый соломой, и приспособили его под храм. Помещение было разделено на две части: в большей части размещался собственно храм, а во второй – меньшей, была квартира священника. Условия проживания здесь были более чем скромные. Расчет был на то, что священник, увидев такое положение дел, откажется от прихода и у власти будет формальный повод закрыть церковь. Но отец Василий, поддержанный в своем решении матушкой Анной, не отказался от приходского служения в Маньковичах, хотя условия жизни для семьи были действительно тяжелыми. Более того, по требованию властей священник должен был платить приходскому совету арендную плату за проживание в церковном доме.

Молитвенный дом в Маньковичах был очень плохо укомплектован утварью, облачениями и богослужебными книгами. Некоторые богослужебные книги были взяты во временное пользование из соседних приходов. Большой проблемой было совершение крещений, поскольку для крещений нужно было оборудовать отдельное отапливаемое помещение. Отец Василий выделил часть дома для крестильни.  Примечательно, что на территории прихода, кроме разрушенного храма было еще два храмовых помещения – часовня на кладбище и часовня-усыпльница в былом имении Друцких-Любецких. Однако власти не давали разрешения приходу на пользование этими часовнями. Приход в Маньковичах был действительно большим и состоял из 56 деревень. Много времени отца Василия уходило на совершение треб, особенно погребений.

Когда уполномоченный по делам религии Витебского облисполкома увидел, что священник безропотно взялся за служение и не выказал никаких замечаний относительно условий жизни, то он пригласил отца Василия на разговор. Общение было выстроено в подчеркнуто «дружеском» тоне. Советский чиновник хвалил отца Василия за порядочность и аккуратность, отмечал некоторые положительные личностные характеристики и, в итоге, озвучил предложение: «Такой хороший священник как Вы, Василий Васильевич, достоин гораздо лучшего, даже городского прихода и я готов походатайствовать перед Митрополитом о Вашем переводе в город». На это предложение отец Василий ответил решительным отказом и сказал, что в Маньковичах его все устраивает. Подобного рода предложения уполномоченных в то время было одной из тактик по закрытию приходов. Если священник изъявлял желание перейти на «лучший» приход, то тот проиход, где он служил, властями ликвидировался. Многие храмы в то время были закрыты  именно так. Отец Василий не поддался на такую уловку.

Не достигнув результата, власти изменили тактику давления. В Маньковичский молитвенный дом зачастили разного рода проверки, которые придирались к каждой мелочи и требовали того, что выполнить было невозможно. В итоге, служение отца Василия в Маньковичах не продлилось и года. В июне 1964 года отец Василий получил назначение на настоятельство в Свято-Преображенский храм д. Комотово, Гродненского района, Гродненской области. Прихожане Маньковичской церкви составили письмо, подписанное множеством прихожан, с просьбой оставить на служении в их приходе о. Василия. Тем не менее, власти приняли решение о закрытии молитвенного дома в д. Маньковичи.  

16.06.64-22.07.65 Свято-Преображенский храм д. Комотово Гродненского района

Комотовский приход, во время назначения  сюда отца Василия Ринкевича, не имел возможности предоставить новому настоятелю церковный дом по нескольким причинам. Формально церковный дом был передан местной школе. Кроме того, в бывшем церковном доме проживал престарелый и весьма уважаемый священнослужитель отец Иосиф Омельянович. Старого настоятеля Комотовской церкви, который во время войны спас деревню от сожжения, хотели выселить просто на улицу, но здравый смысл все же восторжествовал. Отцу Иосифу дали время на поиски жилья. Когда в Комотово приехал о. Василий он также вынужден был искать съемное жилье для семьи.

Это был уже не первый переезд, но каждый раз для семьи это было серьезным испытанием. Переезд из Маньковичей, Поставского района в Комотово, Гродненского раёна был особенно утомительными из-за большого расстояния и летнего зноя. Для перевоза вещей нанималась за немалую сумму грузовая машина, в которую складывался нехитрые пожитки священнической семьи. В кабину грузовика садилась матушка, дети и кот, а отец Василий добирался либо автобусами и поездами, либо попутками. Новое место проживания всегда было фактически пустым. Нужно было буквально с нуля налаживать быт и это требовало больших усилий матушки Анны. Нередко случалось, что власти препятствовали решению даже самых необходимых бытовых вопросов. В Комотово, например, священнику отказались выписать дрова. Семья священника вынуждена была собирать в лесу хворост и шишки, чтобы как-то протопить свой дом, а зимы в те годы были весьма суровыми и морозными.

Дети отца Василия были определены в местную Комотовскую школу и учителя пристально следили за «правильным» воспитанием детей священника. Дети священника - Галина и Владимир Ринкевичи не вступали ни в какие детско-юношеские или молодежные советские организации. Они избегали также, насколько это было возможным, участия в разного рода праздниках. Понятно, что такое поведение детей священника раздражало учителей. На таких неправильных учеников оказывалось немалое давление. Отдельной проблемой было посещение детьми храма. В то время учителя пристально смотрели за тем, чтобы молодежь и школьники в церковь не ходили. Священническим детям, чтобы попасть на службу, приходилось пробираться к храму задворками по принеманских кустах. Со стороны учителей неоднократно звучали угрозы лишить священника и его жену родительских прав, а детей определить в детский дом из-за посещения несовершеннолетними богослужений, а также за отказ вступать в ряды детско-юношеских советских организаций.    

Не лучшим образом начали складываться отношения новоназначенного настоятеля также и с церковным советом Комотовской церкви, который после увольнения на покой отца Иосифа Омельяновича был полностью переизбран под влиянием властей. В церковный совет вошли те люди, которые были готовы безропотно выполнять указания уполномоченного. Церковный актив встретил нового настоятеля весьма сдержанно. По воспоминаниям отца Василия ему сразу было показано, что влиять на церковные дела ему не позволят. Церковный совет определил зарплату священнику в 100 рублей, а в договоре было прописано: «никаких других источников дохода священник Ринкевич В.В. иметь не будет».

Отец Василий обратил серьезное внимание на церковную дисциплину. Проблемным стал вопрос подготовки крестных к крещению. Отец Василий напоминал прихожанам, что крестными могут быть верующие люди, а женатые должны быть венчаны. В итоге, кто-то сначала пожаловался церковной старосте на требования священника. Церковная староста в свою очередь высказала отцу Василию претензию относительно того, что он требует от крестных выполнения каких-то требований. По ее мнению священник просто должен был совершить требу, о которой его просят и не задавать лишних вопросов. Такая позиция старосты вызвала возмущение священника и начал разгораться конфликт. Еще одна претензия, которую староста регулярно высказывала отцу Василию, касалась продолжительности служб. Она нервно требовала совершать литургию как можно скорее. Такое противостояние закончилось тем, что церковный совет подал жалобу на настоятеля уполномоченному по делам религии и настоятель был вызван на беседу. Уполномоченный, видя твердость священника, грозился лишить отца Василия регистрации. В итоге, настоятель Комотовской церкви подал рапорт на имя Митрополита Минского и Белорусского Сергия следующего содержания: «Честь имею сообщить Вашему Высокопресовященству о нижеследующем: 8 марта сего года меня вызвал уполномоченный и предупредил, что дальнейшее мое пребывание в Комотове грозит снятием с регистрации. Мотивировал он тем, что, якобы, поступила жалоба, что я заставляю родителей, желающих крестить ребенка, венчаться, иначе я не хочу крестить, чего никогда не было. Правда, я объясняю верующим, чтобы брали воспремников верующих, умеющих креститься и знающих  Символ Веры, а если они в браке, то чтобы были венчанные, в противном случае канонические правила запрещают принимать на крест восприемников. Также неодобрительно отнесся насчет крещения через погружение, указав что даже в Гродно в соборе этого не делают. Ибо, если что-нибудь случиться с ребенком, то вы будете отвечать. Ведь это не гражданская законность.

Согласно Постановлению Священного Синода Русской Православной церкви от 26.12.1957 года крещение должно совершаться только через троекратное погружение, а не через обливание. Его Высокопреосвященство, Высокопреосвященнейший Питирим, Митрополит Минский и Белорусский циркулярным распоряжением согласно постановлению Священного Синода предупреждал: «Строго запрещаю установившуюся в Белоруссии в подражание католикам, практику совершать крещение через обливание. Церковь никогда не вводила обливательного крещения, допуская его в самых исключительных случаях, как, например, при болезнях. Если кто дерзнет и после настоящего моего предупреждения совершать крещение через обливание – будет подвергнут строгому каноническому прещению вплоть до лишения сана».

Причиной всему этому послужили наши противоположные взгляды на церковные таинства и на церковный устав с председателем церковного совета Комотовской церкви…

А поэтому прошу Ваше Высокопреосвященство принять соответствующие меры и меня, как негодяя, наказать согласно канонических правил. Согласен на самый последний приход, кроме второго священника.

Нижайший послушник Вашего Высокопреосвященства многогрешный священник Василий Ринкевич. 12.03.1965».

После этого рапорта, который ярко иллюстрирует напряженность внутриприходских отношений, служение отца Василия в Комотово продлилось всего несколько месяцев. Компромисса или согласия с церковным советом достигнуть так и не удалось. Более того, отношения накалились настолько, что в июле отец Василий пишет рапорт на имя Митрополита с просьбой ускорить свой перевод на другой приход. В конце июля 1965 года было согласовано перемещение отца Василия на служение в Свято-Покровский храм д. Белавичи, Мостовского района, Гродненской области.

 22.07.1965 – 09.06.2010 Приход Свято-Покровской церкви села Белавичи Мостовского района

Перевод в Белавичи был воспринят и о. Василием и матушкой с большим облегчением. Отец Василий подыскал съемный дом для семьи. Жилье фактически состояло из двух комнат. Это был старый ветхий дом в соседней с Белавичами деревне Огородники. Крыша дома протекала, поэтому отцу Василию нужно было перекрывать дом рубироидом. Матушка занялась обустройством быта, а о. Василий - приходскими делами.

К сожалению, и на новом месте служения на первом этапе возникли похожие проблемы, что и в Комотово. Староста церкви попыталась сильно ограничить возможности участия о. Василия в принятии приходских решений. Отец Василий в августе 1965 года инициировал проведение Приходского собрания, на котором поставил вопрос перед общиной перевыборов старосты. В противном случае, он сам будет писать прошение на перевод в другой приход. Люди опасались, что храм может быть закрыт, поддержали священника и выбрали нового старосту церкви. Такое решение помогло стабилизировать внутриприходские отношения. Однако, в 1968 году уполномоченный по делам религии захотел поменять местами двух священников соседних приходов. Отца Василия было задумано перевести в храм д. Пески, а песковского настоятеля - в Белавичи. Вероятно, советский чиновник не желал, чтобы семья Ринкевичей прижилась в Белавичах и вообще в Гродненской области, поскольку о. Василий запомнился ему своей принципиальной позицией по приходу в Комотово, а также тем что не брил бороду и всегда и везде ходил в подряснике и рясе. В ответ на такие планы перемещения о. Василий написал письмо митрополиту с просьбой оставить его в Белавичах, либо перевести на любой другой приход, кроме песковского. В итоге, митрополит отстоял перед светской властью служение о. Василия в Белавичах.

После того, как стало ясно, что переводы в ближайшее время не предвидятся, семья Ринкевичей принимает решение купить дом. В деревне Огородники, где они проживали, как раз продавался старый дом. Было принято решение приобрести это жилье и перестроить его. Временно была сооружена так называемая «летняя кухня» - небольшой примерно 3*4м. однокомнатный домик, куда и переехала семья из четырёх человек.

Отец Василий  активно занимался ремонтом храма. В 70-е годы нельзя было получить разрешение на серьезный ремонт, но тем не менее нужно было тщательно следить за надлежащим состоянием здания храма, чтобы у проверяющих не появилось повода к закрытию церкви. Однажды, придя в храм, отец Василий увидел, что на полу лежит большой кусок штукатурки, который упал с потолка. Это означало, что людям находится в храме действительно опасно и при выявлении этой проблемы власти неизбежно закроют церковь. Ситуация была критической. Отец Василий решил действовать безотлагательно. Тайно пригласил несколько надежных человек мужчин-прихожан, чтобы срочно устранить проблему. Они закрыли храм на двое суток, сбили с потолка всю штукатурку, мусор загрузили в мешки и ночью вывезли. К воскресенью храм был в порядке, и опасности нахождения там людей не было. Прихожане, заходя в храм, замечали, что что-то изменилось, но далеко не все замечали, что именно стало не так, а те кто заметил, не поняли почему потолок вдруг изменился. Тем не менее, храм и приход удалось спасти от закрытия.

Это происшествие стоило сильных переживаний отцу Василию, что отразилось на его внешности. До этого момента и волосы и борода отца Василия были черными. После происшествия за одну ночь отец Всилий поседел.

Отношения с церковным советом и прихожанами Белавичской церкви складывались в целом доброжелательно. Конфликты, если и возникали, то исключительно из-за принципиальности белавичского настоятеля в вопросах церковной дисциплины и канонов. В личном деле о. Василия сохранилась жалоба прихожан за то, что о. Василий отказался отпевать человека, умершего от алкогольного опьянения. Священник же соседней песковской церкви совершил чин церковного отпевания. Отец Василий в своем рапорте пояснял, что еще со времен обучения в семинарии им было усвоено, что умершие от алкоголя приравниваются к самоубийцам. Митрополит поручил викарному епископу Белорусской епархии владыке Афанасию (Кудюку) дать развёрнутый ответ отцу Василию Ринкевичу относительно вопроса отпевания самоубийц и умерших от алкоголя.

Кроме того, отец Василий строго следил за тем, чтобы во время похорон и на поминках не было никакого алкоголя, что также первое время вызывало возмущение прихожан. Как и прежде, отец Василий требовал духовной и катехизической подготовки крестных к их участию в Таинстве Крещения, проводил беседы с теми, кто готовился к Венчанию.

Особой заботой отца Василия был хор. Священник собрал поющих женщин и регулярно проводил с ними спевки, совместно изучали устав и учились читать по церковно-славянски. Они готовились буквально к каждой службе. У о. Василия была скрипка, на которой он наигрывал мелодии церковных гласов для своих певчих, а иногда игрой скрипки сопровождал их пение на спевках, с тем, чтобы они не сбивались и держались тона.

Богослужения отец Василий всегда совершал весьма аккуратно и по церковному Уставу. В день служения Литургии он, как правило, подымался в 5 часов утра. К 6-ти часам приезжал в храм. Зимой разжигал котел. Затем он читал положенное священническое правило, а к 8-ми часам утра начинал служить Всенощное бдение. Затем читались 1-й, 3-й и 6-й часы и совершалась исповедь. После круга суточных богослужений начиналось служение Литургии. Все богослужения совершались неспешно, а устав чтения кафизм, стихир и канонов приближался скорее к монастырскому. После Литургии обязательно служился Молебен и если были записки – Панихида. Часто после храмового богослужения совершались требы: Крещения, Венчания и Погребения. Домой отец Василий возвращался только во второй половине дня. 

В так называемые брежневские годы давление власти на церковь ослабилось. Развиваться не позволяли, но и не было таких открытых гонений и преследований как в хрущевские времена. Церковная жизнь в Белавичском приходе, под опекой о. Василия, потекла своим размеренным ритмом.

Изменение условий жизни церкви в Советском Союзе произошли в 1988 году, когда праздновалось 1000-летие Крещения Руси. У церковных общин появилась возможность активизировать свою деятельность.

Одним из первых хозяйственных дел, которые реализовал о. Василий в Белавичском храме, было проведение парового отопления. В этом приходу помог местный колхоз. Была сооружена система отопления, установлен твердотопливный котел, а в трубы залит тосол – незамерзающая жидкость. Богослужения зимой стали более комфортными для белавичских прихожан. Сразу же был начат капитальный ремонт крыши и колокольни. Произведен ремонт и покраска внутренних стен храма. Были сделаны ремонт и покраска фасадов. За долгие годы запрета на нормальные ремонты проблем накопилось множество и отец Василий совместно с прихожанами активно взялись за их решение.

Открывшиеся возможности не ограничивались только хозяйственной деятельностью. Церковь впервые за целые десятилетия получила возможность открыто проповедовать и работать с молодежью. Отец Василий в тех населенных пунктах своего прихода, где жили молодые семьи с детьми организовыл группы воскресной школы. Молодежь подтянулась и на церковный клирос, пробуя себя в пении и чтении. Несколько воспитанников отца Василия поступили и успешно закончили высшие духовные учебные заведения.

В Белавичах действовал интернат для людей с психическими расстройствами. Приход Белавичской Свято-Покровской церкви начал оказывать помощь насельникам этого заведения. Многие его пациенты были частыми гостями в доме отца Василия и матушки Анны.

Отец Василий входил в тяжелые жизненные ситуации своих прихожан, а в самых сложных ситуациях, старался оказать максимальную помощь и сопровождение своим духовным чадам. Одним из повседневных правил белавичского священника было подвозить людей до дома, даже если самому ему это было не по дороге и нужно было ехать лишних 10 или 20 километров.

Из белавичского дома отца Василия и матушки Анны вышли в самостоятельную жизнь их дети: Галина, Владимир и Игорь. Сыновья выбрали жизненным путем – священническое служение. Здесь же росли многочисленные внуки, согретые любовью своих дедушки и бабушки и  наставляясь образом их жизни и служения.

Если говорить о домашнем быте отца Василия и матушки Анны, то они вели образцовое хозяйство. У отца Василия были, как кажется, инструменты на все случаи жизни и располагались они в четком порядке в хозяйственных постройках. Все что делалось, делалось весьма тщательно и аккуратно. Матушка Анна требовала строгого порядка во всем. Все было идеально убрано, вымыто, застлано и разложено.

Нужно отметить, что отец Василий много читал. На столе всегда лежала книга духовного содержания. Нередко он делал пометки на страницах, а при необходимости найти ту или иную цитату знал где и в какой книге найти необходимый текст. Аккуратно велась адресная книга и книга памятных дат. Отец Василий и матушка не забывали поздравлять своих знакомых и друзей с их личными праздниками и днями памяти.   

Годы служения отца Василия в Белавичах составили без малого полвека – 45 лет. Несколько поколений прихожан окормлялись его духовным руководством. В 2007 году на кануне праздника Покрова Пресвятой Богородицы земной мир оставила матушка отца Василия – Ринкевич Анна Захаровна. Ее болезнь и смерть были тяжелым испытанием для отца Василия. Тем не менее, он продолжил служение в Белавичах еще до сентября 2010 года. В конце лета 2010 года произошло неприятное событие. Воры проникли в Белавичский храм и украли некоторые предметы церковной утвари. Отец Василий сильно переживал эту ситуацию. В сентябре, накануне своего 83-летия, он, осознав, что сил для полноценного служения не хватает, составил прошение о почеслении за штат.

Последние годы своей жизни отец Василий провел в доме своего старшего сына – протоиерея Владимира Ринкевича, настоятеля храма св. прп. Ефросинии Полоцкой в г. Вильнюсе. До времени тяжелой болезни, приковавшей его к постели, отец Василий бывал на всех церковных службах, молился и причащался. Нередко на его устах можно было заметить чтение Иисусовой молитвы, а на его столе всегда лежало Евангелие. Отец Василий неизменно радовался рождению правнуков и с радостью принимал участие в их воспитании. На момент смерти у отца Василия было 30 правнуков, которые воспитываются в семи семьях, созданных его внуками и внучками. 

30 декабря 2021 года иерей Василий Ринкевич в возрасте 94 лет почил в кругу своих многочисленных детей, внуков и правнуков.

Вечная память искреннему служителю Христовой Церкви иерею Василию Ринкевичу!

Биография иерея Василия Ринкевича составлена протоиереем Георгием Роем на основании документов личного архива иерея Василия Ринкевича, а также по его воспоминаниям.

[1] Протоиерей Аркадий Стрелковский (учился в Лунинецкой гимназии, окончил полный курс Виленской духовной семинарии) (1901-1975) в июле 1944-го перевозил на подводе семью в Пинск. По дороге были задержаны немцами. Так оказались в городе Нойдам, работали на деревообрабатывающей фабрике фирмы Гельмгольца. 31 января 1945-го «остарбайтеров» освободила Красная Армия. Здесь был организован первый прифронтовой госпиталь, где стали работать бывшие узники. Дети крутили бинты, матушка помогала санитаркам. Священник обмывал, одевал и отпевал покойников. Фронт шел вперед, за ним продвигался и госпиталь.

27 апреля 1945-го матушку и детей отпустили домой. Священника арестовали. Он отбыл 6-летний срок спецпоселения в Коми АССР. Был освобожден лишь в 1953-м. Долго не разрешали служить в приграничной области. Только в 1965-м был назначен в Свято-Покровскую церковь д. Березовичи на Пинщине, а через год – в д. Ополь Ивановского района, где и завершил земной путь.