Мы продолжаем рассказывать о священнослужителях нашей епархии. Сегодняшний гость — священник Андрей Бондаренко, композитор, лауреат Государственной премии  и премии «За духовное возрождение», создатель Гродненской капеллы. 

Жизнь отца Андрея выглядит удивительно цельной. Кажется, то, что он вобрал в детстве — любовь к Киевской Руси, старинным иконам, летописям  и дыханию времени — осталось с ним на всю жизнь и нашло воплощение в его творчестве. Отец Андрей сочиняет музыку уже более 50 лет, и до сих пор это занятие заполняет всё его свободное время. 

Именно поэтому рассказ отца Андрея о своей жизни трудно разбить на привычные части: «Учёба», «Семья», «Увлечения».  Всё так или иначе сводится к главным делам его жизни — к музыке и молитве. Поэтому наше сегодняшнее деление — условное. 

Детство и первые сочинения

Отец мой был специалистом по истории Древнего мира, и меня всегда интересовала история других стран и эпох. У нас было много литературы по Древнему Египту и Древней Греции, эти цивилизации представлялись мне фундаментом для дальнейшего развития человечества. А ещё у нас были издания Лихачёва из серии «Памятники литературы Древней Руси». Именно древнерусское начало вызывало во мне духовный трепет и рождало картины в моём воображении — с самого детства. Меня увлекал образный язык, богатое содержание истории Киевской Руси, иконопись. Одним из моих любимых фильмов был «Андрей Рублёв» Тарковского. Я маленьким посмотрел его раз пять, так мне интересно было смотреть на монахов, на этот дух, на природу… Всё  было близко не только уму, но и сердцу, казалось родным моему собственному внутреннему содержанию. 

С отцом, Вильнюс

 

В подростковом возрасте я ездил в Москву — в Андроников монастырь, в Третьяковскую галерею, смотрел «Явление Христа народу» Иванова и «Христос в пустыне» Крамского. Вот это меня по-настоящему интересовало. И детство определило всю мою дальнейшую жизнь: все мои сочинения, инструментальные и хоровые, связаны с Православием и с древнерусской культурой. 

Я родился в Вильнюсе в 1955 году, это родина мамы. Отец мой занимал должность в литовском архиве. Через несколько лет после моего рождения мы переехали в Грозный. Там жили родственники отца — казаки из-под Сальска. Я помню горные речки, по которым мы плавали с друзьями-чеченцами, чудесную природу, цикад... А на лето мы возвращались в Вильнюс.

С родителями и братом, Вильнюс

 

В 1964 году наша семья переехала в Гродно. Почему сюда?  Гродно — спокойный город с западной культурой, недалеко от Вильнюса. Здесь был пединститут, где отец мог преподавать. Помню, что в Гродно можно было смотреть польское телевидение и узнавать западные новости.

В нашей семье не было профессиональных музыкантов, хотя отец играл на гармони, гитаре и мандолине, был вокалистом-любителем. В музыкальную школу меня отвели родители, а в музыкальное училище я захотел уже сам. Я поступил в училище на улице Волковича в 14 лет и до 1974 года учился там по классу фортепиано. Вставал в 5 утра, а в 6 уже играл. В школе я занимался как пианист, а дома — как композитор, так как в то время уже начинал сочинять музыку. За время учёбы у меня собралось под сотню сочинений. Конечно, они были написаны на ощупь, скорее в подражание тем композиторам, которые мне нравились — Скрябину, Дебюсси, Свиридову. Но это уже были собственные сочинения. 

А общеобразовательную школу я не любил. Отец многому меня научил сам, и, придя в школу, я уже умел читать и писать. Поэтому мне было просто неинтересно.

 

Консерватория и духовная жизнь

Когда я уже учился в консерватории, я ездил в Москву на консультацию к одному композитору.  И там познакомился с группой ребят из церковной среды. Часть из них были просто верующими:  ходили на исповедь и на службы, а некоторые были ещё и диссидентами. Мы с ним встречались, проводили богословские семинары. Группа наша была небольшая, но охватывала территорию всего СССР. 

Хоть моя мама была верующей и ходила в костёл и «подпольным» верующим был папа, именно встреча с этими церковными ребятами дала мне необходимый багаж знаний и религиозного опыта. Я стал понимать суть! Одно дело — просто прийти в церковь,  постоять и помолиться. А другое — когда ты окунаешься ещё и в познавательный процесс. У тебя есть друзья, единомышленники, беседы, книги. На семинаре читают доклады. Где ты это услышишь? Вот это было ценно. Это был путь опасный, но и самый лучший. 

Религиозно-философский семинар. Ленинград. 1977 год. Отец Андрей — крайний справа

 

А опасность заключалась в том, что за верующими следило КГБ. Нас даже однажды поймали в Москве. Когда я вернулся в Минск, на меня прислали бумагу. Я как обычно пришёл на занятие в 6 утра, а меня там уже ждал сотрудник КГБ. Завёз на допрос, продержал четыре часа. Но я как раз относился к той группе, которая диссидентством практически не занималась, поэтому жёстких мер ко мне не стали применять, но начали внимательно следить за моей деятельностью.

В Минске я стал беседовать с людьми, которые находились в духовном поиске. Мы начали ходить в храм. Свято-Духов собор был рядом, но мы туда опасались заходить из-за соглядатаев. Приходилось ездить в Логойск, там служил отец Владимир Башкиров. Органы и там нас нашли, отняли чемодан литературы. 

Со мной в консерватории учились Александр Шашков, Александр Ченторог, Леонид Севрук — ныне священнослужители, а также Тадеуш Криштопик, который  стал  католическим ксендзом. И вообще, то, что в консерватории учатся религиозные люди, было общеизвестным фактом. Но никого тогда уже не исключали: всё-таки, это была эпоха позднего Брежнева.

Моей дипломной работой в консерватории была симфоническая поэма  «Повесть о разорении Рязани Батыем» и в ней — «Слово о погибели земли русской». В то время такая дипломная была только у меня,  конечно (улыбается). Комиссия восприняла моё сочинение хорошо, все поставили пятёрки. История с КГБ была известна, ректор тоже был в курсе. Но, слава Богу,  всё-таки среда музыкантов — особенная. Гонения тогда ещё были, но белорусы относились друг к другу по-братски: если можно вытянуть человека — вытянут. 

С однокурсниками мы встречались потом в Союзе композиторов. В 1988 году, когда религия перестала быть гонимой, каждый композитор хоть что-то написал на эту тему. Но на этом всё и заканчивалось. А со мной духовная музыка осталась на всю жизнь. 

После консерватории я поступил в аспирантуру, а осенью меня призвали в армию. Полтора года я служил под Минском возле Околицы в полковом оркестре. Я был командиром солдатской части музыкантов. А после службы я вернулся в консерваторию и учился в аспирантуре  до 1985 года.

Командир отделения в полковом оркестре. Отец Андрей - четвёртый справа в верхнем ряду

 

После переезда в Гродно я преподавал в музыкальном училище — в основном, композицию и полифонию. В 1992 году мы с музыкантами организовали капеллу. Время было непростое, денег не было, но мы это как-то преодолевали. Ездили с концертными программами в Германию, Францию, Норвегию, Польшу. Нас встречали с интересом — тогда про Беларусь мало кто знал, и всем было интересно послушать белорусскую музыку.

В 1992 году я закончил оперу «Князь Новоградский», за которую мне дали Государственную премию. Говорят, зрители приняли её хорошо. Из белорусских сочинений для театра это было наиболее посещаемое. 

С мэром города Крупенко, который поздравляет отца Андрея с Государственной премией, 1995 год

 

Творчество и священство

Я был руководителем капеллы до 1996 года, совмещая эту работу с преподаванием в училище. А потом стал священником. Я решил это раньше, но мне нужно было закончить оперу, которую я писал по благословению митрополита Филарета. Мы были с ним в очень хороших отношениях. В 1987 году праздновали 1000-летие крещения Беларуси. И Владыка предложил написать мне сочинение для празднования. Мне пришлось проанализировать все свои познания, книги и вспомнить «Слово о законе и благодати» Иллариона, первого русского митрополита. Там есть раздел «Похвала великому князю Владимиру». Я, зная текст, написал кантату для двух хоров и солистов. Её исполняли в Оперном театре на празднование Крещения Руси, руководил хором известный дирижёр Виктор Владимирович Ровдо. Записывали духовный концерт в Свято-Духовом соборе: один хор наверху, другой — у алтаря. Запись вели ночью, пришли и студенты, и педагоги. Жизнь изменилась: раньше мы ездили тайно в Логойск, а сейчас в соборе записывали оперный концерт!

На юбилее 1-й музыкальной школы, где  учился отец Андрей

 

Потом, служа в Коложе, я сочинял много хоровой музыки. Сама Коложа была великим делом, это ведь древний храм. Вот мы в семинарию приезжаем, и отцы говорят: «Наш храм никто не знает, а ваш — все». Но там, конечно, стоял жуткий холод, не было ни отопления, ни транспорта. Это сейчас подъезд обустроили, а раньше приходилось шагать по парку через какие-то колоды. В марте-апреле — по колено воды. Я всегда ходил пешком, у меня никогда не было своего транспорта. А ещё удивлялся бабушкам: можно же в собор пойти, ближе и теплее, во Владимирский. Нет, они идут в Коложу. Коврики под ноги положат и молятся. Вот сам этот дух — великое дело. Мне запомнилось, что когда был переход на 2000-й год, Миллениум, в Коложе было много народу. Приехали известные люди. Это был знаковый храм. Я прослужил там 11 зим. Да, именно зим, потому что их нужно было пережить (улыбается). 

Молебен у Коложи

 

С 1996 года я был председателем Минского Международного фестиваля Православных песнопений. Его организовала Лариса Густова по благословению Владыки Филарета.  Он был очень заметным в своё время. И отцы, которые к нам сейчас приезжают на «Коложский благовест» — Александр Кедров, Александр Барне из Румынии — в своё время получали у меня награды. А потом уже они стали награждать лауреатов у нас на фестивале в Гродно. В минском фестивале я участвовал 10 лет, и одновременно мы начали устраивать «Коложский благовест» в Гродно. Мне кажется, из нашего гродненского местного фестиваля получилось прекрасное международное событие. 

А идею создать хор священнослужителей мы взяли у поляков. Наш владыка Артемий загорелся перенять их опыт. Сначала в хоре было 12 человек, половина не знала нот, но как-то справились. Впервые мы выступили в 2002 году. Постепенно хор разросся и укрепился. Я много написал для него, а мы с отцами много и славно поездили. Запомнилось, как выступали в Сербии и пели сербскую песню, которую я сам обработал. Нас очень тепло принимали.

С хором священнослужителей Гродненской епархии

 

Я до сих пор сочиняю. Всегда ли есть для этого вдохновение? С одной стороны, вдохновение нужно и важно, но, как говорил Пушкин, ленивых муза не посещает. Не будешь трудиться — не будет и вдохновения. Материал часто сопротивляется. Но ты ведь уже знаешь подходы, как его преодолеть. В процессе рождаются новые мысли, новые идеи. А если просто ждать, ничего не будет. Ну, может песенку какую-нибудь сочинишь. 

Хор священнослужителей Гродненской епархии в Сербии с патриархом Иринеем, 2013 год

 

Музыка и семейная жизнь

С матушкой мы вместе учились в музыкальном училище на Волковича. После этого супруга  работала педагогом в 1-й музыкальной школе. Что будет, если и муж, и жена с головой уйдут в работу? Мне кажется, если жена занимается научной деятельностью, будет проблема с домашним устройством. Потому что она будет научные труды писать, только о науке думать и говорить, а обеды отставлять в сторону. Моя матушка работала педагогом и всё успевала. Супруги могут иметь общие сферы работы, могут иметь разные — это не принципиально. Главное, чтобы помощь друг другу была. Но если оба будут картины писать и никто не будет думать о домашнем очаге, уж не знаю, чем это закончится (улыбается). 

Наша дочка училась в музыкальном училище, но по моему пути не пошла. Это не хорошо и не плохо. Я столько пропустил через себя учеников и музыкантов, что могу сказать: если человек имеет особую одаренность и приложит особые усилия, он станет концертирующим, а если нет, его максимум — закончить консерваторию и стать педагогом.  Поэтому может быть эта работа, может быть другая — не столь важно. Главное, чтобы человек в жизни имел устойчивость и положительные эмоции, чтобы он имел положительные труды. Богу послужить можно на любом месте. 

Господь говорит: оскверняет то, что выходит из человека. А любой творец выпускает из себя. И самый главный вопрос: что ты отдаёшь в этот мир? Любой человек хочет транслировать свои ценности, но ведь эти ценности могут быть далеко не христианские и не благочестивые. Поэтому нужно иметь ответственность за свой труд. И это касается любой области.

***

Протопресвитер Александр Шмеман написал однажды в своём дневнике: «Иногда мне думается, что каждый человек призван сказать или сделать что-то одно, может быть, даже и маленькое - но подлинное и то, что только он призван сказать или сделать. Но жизнь так устроена, что его вмешивают во всё, и тогда он теряет себя и своё и не исполняет своего призвания». В случае с отцом Андреем кажется, что он, наоборот, не изменяя себе, всегда говорит «своё» — и в музыке, и в священстве. Он вообще считает, что в этих двух областях много общего: 

«Творец должен иметь ответственность за то, что он создаёт, чтобы это было угодно Богу, чтобы это было для человека светом, радостью, а не соблазном. То же самое и со священством — важно то, что от тебя идёт к другому человеку. Ты можешь не быть богословом, можешь не иметь высокого образования, но если ты истинный пастырь, люди слышат тебя и идут за тобой». 

Светлана ПАВЛЮКЕВИЧ

 

Андрей Бондаренко.Священник и композитор. Список сочинений